Мемуары. Дни войны. Либефорт

> Статьи > Медицинское обозрение > Мемуары. Дни войны. Либефорт

Каждый военный год мне памятен по-своему. Сорок первый занимает особое место не только из-за драматического начала войны, но и потому, что зимнее наступление позволило воинам увидеть своими глазами, почувствовать сердцем то, что означает слово “фашизм”.
…Пробиваясь с боями от Москвы на запад, мы то входили в деревню, оставленную оккупантами, в центре которой возвышалась виселица с повешенными партизанами, то проходили через место, где до войны было большое село, полностью сожженное захватчиками, а немыми свидетелями этого варварства остались остовы прокопченных кирпичных печей с возвышающимися над ними трубами, да еще бетонный столб с металлическим щитом и сохранившимся на нем призывом “Берегите имущество от огня!”. И лица, лица, лица… С выражением превеликого горя, от потерь и пережитого, радости избавления от временного рабства.
Уже в первые дни нашего наступления на придорожных столбиках появились дощечки-указатели с наспех написанными текстами: “Дорога на Берлин” и “До Берлина осталось …” (дальше шла, ох, какая большая цифра, которая с каждым следующим встречным столбиком немного уменьшалась).
Где-то в середине октября 1941 года наш 302-й отдельный артиллерийско-пулеметный батальон занял оборону на подступах к Москве, в наспех сооруженных ДЗОТах на западной окраине села Ярополец, что по реке Ламе.
Тогда я был начальником медицинской службы батальона, а медсанвзвод разместился в одном из флигелей усадьбы Гончаровых. Мои представления и представления многих моих товарищей о Яропольце начинались и заканчивались уверенностью – мы находимся на земле, навечно связанной с именем великого русского поэта, – гордостью любого советского человека, независимо от его национальности. Ныне здравствующее поколение лучше образовано, более эрудировано, ему доступна более обширная информация, чем получали мы 60 лет тому назад. А тогда, в 1941 году, мои однополчане с душевным трепетом и широко раскрытыми глазами рассматривали старинную мебель, картины на стенах, золотые тиснения на книгах в стеклянных шкафах, уверенные в том, что мы стоим на том же месте, где более века тому назад стоял Александр Сергеевич Пушкин. Никому не приходила в голову кощунственная мысль, хотя бы на секунду присесть в мягкое кресло или дотронуться рукой до музейного экспоната. Не помню, чтобы в музейном помещении был хотя бы один смотритель. Да и мы не выставляли охраны. Зачем охранять то, что священно?
После ряда неудачных попыток немецких частей взять Ярополец “в лоб” (подходы к селу хорошо просматривались, простреливались, да и мы уже имели боевой опыт), враг изменил тактику, – стал обходить наш батальон с флангов, не беспокоясь о том, что мы останемся у них в тылу. И тогда – это было в конце октября – мы получили команду отходить к Клину, на восток. Я был одним из последних, кто покинул Ярополец. Помнится, с младшим политруком Михайловым мы на фанерке написали крупно “Музей Пушкина” и прибили ее у входа. Политрук со взводом стал двигаться за батальоном, а я с ездовым направился на повозке к местной аптеке: не оставлять же врагу дефицитные материалы! Беспокойств о музейной экспозиции не было, хотя мы уже достаточно знали о злодеяниях оккупантов, но здесь речь шла о ПУШКИНЕ!
Отступление было трудным: у немцев было больше техники, они легко обходили нас. Многие навсегда полегли в подмосковной земле, а небольшая группа – все, что осталось от батальона, – в ноябре влилась в 47-ю отдельную стрелковую бригаду 1-ой армии.
Наступать нашей бригаде пришлось по знакомым местам, и в середине января 1942 мы освободили Ярополец. И вот стою, потрясенный, перед проломом в кирпичной стене, где когда-то была массивная дубовая дверь (та самая, на которую мы с Михайловым прибивали табличку “Музей Пушкина”), за которой начиналось царство Пушкина, экспозиция, приводившая нас в восторг. А теперь перед глазами предстало полное разорение, навозные кучи – следы стоявших здесь немецких обозных лошадей. Не сразу прошло оцепенение от самого предметного урока на тему: “что несет фашизм порабощенным народам”.
За годы войны пришлось много увидеть, пережить. Узнать, что это такое, когда после непрерывных, многодневных боев, сопровождающихся ружейно-пулеметной стрельбой, минометно-артиллерийской канонадой, вдруг где-то среди ночи наступает тишина, которая “как рукой” снимает сон и даже вызывает тревогу… Тогда в медсанбат, которым ты командуешь, бесконечным потоком начинают поступать раненые, и несколько ночей предстоит провести без сна. Но откуда-то находились силы, чтобы за сутки пешим маршем пройти без отдыха более 80 километров. И лежать, уткнувшись лицом в мерзлую землю, потому что пикирующий бомбардировщик сбрасывал бомбу. Казалось, что она падает прямо в тебя. И однажды она действительно упала в нескольких метрах от меня, но долго не разрывалась (замедленное действие?). И когда я, окоченевший, все же поднял голову – испытал двойную радость, что на сей раз остался в живых, и что среди немцев не все фашисты, но есть и друзья Советского Союза. Из разорвавшейся бомбы высыпались опилки, сломанная мебель, что-то еще. И многократно довелось познавать счастье от войскового товарищества. Пришлось столкнуться с голодом, но и испытать ни с чем не сравнимую радость от того, что моя кровь воскресила однополчанина, уже оставлявшего этот мир. И быть в Тремблине, где еще не остыли печи, сжигавшие узников. И годы бесконечных встреч в медсанбате с потоком изуродованных человеческих тел… Да можно разве перечислить пережитое почти за 4 года войны!
Но вторая встреча с Яропольцем в январе 1942 года оставила самый глубокий рубец от фашизма в душе …
И все же, хотя был распространенным призыв “Хочешь жить – убей немца!”, мы, за редким исключением, не отождествляли весь немецкий народ с фашизмом. Свидетельствую: раненые немцы, попавшие в медсанбат, получали такую же помощь и уход, как и наши воины. А когда в медсанбат – это было под Гомелем – к нам был доставлен легкораненый немецкий солдат, электрик по специальности, то после выздоровления он был оставлен в батальоне. Благо было много трофейных движков, и он не только бесперебойно обеспечивал светом операционную, перевязочную, но и был все время всем нужен, потому что был “мастер на все руки”, отличался большим трудолюбием. К сожалению, через несколько недель с Рудольфом нам пришлось расстаться. Уполномоченный Особого отдела узнал, что в батальоне “прописался фашист”, и у меня начались серьезные неприятности…
Всякое случалось на войне. В трудное время для страны Верховный Главнокомандующий И. В. Сталин издал приказ № 227, который в войсках назвали просто: “ни шагу назад”. Я, как и все остальные, воспринял его как руководство к действию. За любое отступление – суд Военного трибунала, выносившего одно решение – штрафной батальон, где реабилитироваться можно было только ценой собственной жизни, либо кровью – ранением.
…Северо-Западный фронт. Наша 397 дивизия держит оборону в районе Старой Руссы. Весенние дороги совершенно непроходимы для автотранспорта. Артиллерийские обозные лошади съедены. Дивизия на голодном пайке. Солдаты на армейский склад ходят с вещмешками … за снарядами.
В медсанбате сотни бойцов и командиров с безбелковыми, голодными отеками. Вскоре последовал приказ наступать и совместно с соседними частями разгромить находившуюся в окружении 16-ю немецкую армию.
Мне было указано командиром дивизии место дислокации медсанбата. Провел рекогносцировку и убедился, что место неудачное потому, что находится рядом с командным пунктом дивизии, который может оказаться под огнем противника. А это значит подвергать поступивших в медсанбат раненых опасности повторных ранений, неизбежны будут и потери среди личного состава медсанбата. А в семи километрах, в тылу от указанного места, большое село Дорогино с сохранившимся жилым фондом. Дорога между селом и командным пунктом совершенно не проезжая для автотранспорта. А раненых уже в первые часы боя будет много десятков. Я принимаю решение: в указанном комдивом месте оставить передовой отряд – операционно-перевязочный блок и эвако-отделение, сам остаюсь с этим отрядом, а медсанбат оставляю в Дорогино. Тем более, что перед боем начссшарм придал медсанбату конно-санитарную роту, которой можно будет переправлять раненых из передового отряда в Дорогино.
Бой продолжался трое суток. Площадки передового отряда многократно подвергались артиллерийско-минометному обстрелу. Но, благодаря тому, что большого скопления раненых на площадке не было, потери были минимальными: погиб один санитар, двое раненых солдат были повторно ранены, была ранена медсестра, да я отделался легкой контузией.
Операция закончилась без триумфа. И начались разборки. Среди первых, преданных суду Военного трибунала, был и я. За то, что не выполнил приказ № 227 и расположил медсанбат на 7 километров в тыл от указанного места командиром дивизии.
Уже писалось решение суда о направлении меня в штрафную роту. Но совершенно случайно объезжал лечебные учреждения начальник санитарной службы Армии – генерал Герасименко. Прибыл он и в мой медсанбат.
– Где комбат?
– В Военном трибунале.
– Вызвать!
Я прибыл, доложил, почему я принял такое решение, которое в сложившихся условиях, на мой взгляд, было единственно разумным. Помню, как он хитро улыбнулся. Как-то совсем по-граждански похлопал меня по плечу и пожал мне руку.
– Все правильно, комбат…
В штрафную роту меня не отправили. Напротив, представили к боевому ордену.
На войне, как на войне. Но и на войне бывает, как в рассказах О, Генри, в которых предугадать конец просто невозможно…
Врач И. Либефорт
г. Лыткарино Московской области

16.12.2012


Посмотрите также:
Массаж, виды массажа
Массаж, виды массажа

О массаже было известно еще в таких древних странах, которые славились своими целительными...
Осторожно: аспирин!
Осторожно: аспирин!

Прием аспирина и прочих разжижающих кровь лекарств может привести к микроскопическим...
Воспаление уретры или уретрит
Воспаление уретры или уретрит

Уретритом называют воспаление уретры (мочеиспускательного канала). Его можно смело назвать...
Как ухаживать за больным?
Как ухаживать за больным?

  Уход за больным человеком представляет собой совокупность мероприятий, которые направлены...
Проведение пилинга
Проведение пилинга

В наши дни пилинг кожи приобретает самое широкое распространение, это связано с использованием...