Страшный профессор

> Медицинский юмор > Медицинские фельетоны > Страшный профессор

Сережа решительно не любил врачей. Весь опыт его шестилетней жизни говорил ему, что ничего хорошего нельзя ждать от этих людей, которых называли тяжелым словом “доктор” и которые являлись почти исключительно тогда, когда у Сережи бывало скверное настроение, когда ему хотелось плакать, и мама, приложив губы к его горячему лобику, уже произносила встревожено:
– Кажется, у нас температурка...
Да и как было любить этих докторов с их отвратительной манерой давить на язык ложечкой и тискать большими холодными руками Сережин живот? Потом доктора оставляли после себя зловещие записки, которые очень быстро превращались в противно-жирную касторку, горький хинин и другие скверные лекарства. Нет, нет, от этих людей ничего хорошего ждать нельзя. Это Сережа знал наверное.
Так было и на этот раз. Сережа пытался даже скрыть, что ему не по себе. Но плохое настроение, связанное с “температуркой”, заставило его три раза беспричинно заплакать. Хитрая мама догадалась прижать губы к Сережиному лбу, было сказано насчет “температурки”, и Сережу положили в кровать. Сережу мутило, болело горло. На другой день появился доктор. Конечно, тискал живот, заставлял хрипеть “а-а-а”, больно прижав язык. Потом появился опять через день, опять тискал и заглядывал в глотку, будто хотел узнать, что Сережа сегодня ел. Кроме того, он вертел мальчика во все стороны, как куклу, и произнес новое, никогда не слышанное Сережей слово:
– Сыпь.
– Сыпь? – с тревогой переспросила мама.
– Сыпь.
Доктор вышел куда-то с мамой, слышно было, что они о чем-то говорили, затем оба вернулись, и доктор сказал:
– Уход за ним будет, конечно, самый тщательный. В скарлатине вообще ведь опасна не болезнь, а осложнения... А, кстати, покажем его профессору Филаткину, ведь он там возглавляет...
Погрустневшая мама как бы невольно обняла Сережу, прижала к себе, а Сережа тоже убитым голосом спросил:
– Мама, профессор – это что?
– Профессор, солнышко мое, – это тоже доктор. Самый главный доктор.
Сердце у Сережи сжалось в тревоге: уж если простой доктор приносит столько неприятностей, чего же можно ждать от главного доктора, от профессора? Профессор, наверное, и строг без меры, и осматривать будет с какими-нибудь особенными вывертами, а лекарства пропишет самые противные. Сережа горько заплакал, тесно прижавшись к маме.
На другой день Сережу, закутанного во множество одежд – своих и чужих, – понесли и повезли куда-то, где его ждал страшный профессор.
Сережу внесли по лестнице в коридор со многими дверями. В коридоре томились и зевали разные дяди и тети. Сережу раздели и вскоре ввели в дверь, около которой больше всего дядей и тетей. Сережа похолодел: он был уверен, что сейчас объявится профессор.
За дверью, в светлой, белой комнате с письменным столом, кушеткой, умывальником и какими-то белыми шкафчиками сидел старый дядя в белом халате, с белыми усами и белым клочком волос на подбородке. На голове у этого дяди волосы были только сзади, и очень немного, но тоже белые, как будто их подбирали под цвет комнаты и мебели. В комнате были еще один дядя и одна тетя, но Сережа сразу понял, что главный здесь именно этот старый дядя. Старый дядя улыбался, на щеках у него от этого играли ямочки, и весь он был такой симпатичный и нестрашный, что Сережа подумал с облегчением: “Это еще не профессор...”
– Здравствуй, приятель! – ласково сказал старый дядя Сереже. – Тебя как зовут?
– Сережа... А тебя?
– А меня – Полкан.
Все заулыбались, а Сережа, смеясь, закричал:
– Врешь, врешь, врешь! Это – собачинское имя. А дядей и мальчиков так не зовут!
– Сережа! – с укором сказала мама.
Старый дядя перебил ее:
– Ты что же болеть вздумал?
– Это не я вздумал. Это доктор меня вздумал болеть... И еще мама со своей “температуркой”...
– Вот оно что... Ну, а кто-то мне – не помню – говорил, что, мол, Сережа не умеет показывать горло.
Сережа нахмурил брови, которые состояли еще не из волос, а скорее из пуха:
– Ниоткуда, ни с чего наговорят про человека... Показывал я это горло сто раз. И когда маленький был – и то показывал, а теперь-то уж...
– Значит, умеешь? Не верю!
Сережа, раскрывая рот и высовывая язык, пророкотал:
– Нру, нра, требре... (Ну, на тебе.)
Дядя очень деликатно дотронулся до языка и сразу сказал:
– Молодец, умеешь! Закрывай рот. Теперь – я слышал, ты сам раздеваться не умеешь, это правда?
– Кто не умеет? Я даже шнурки сам разботинкиваю, а ты...
И Сережа оживленно стал сбрасывать одежду. Впрочем, вскоре произошла заминка с пуговицей на лифе.
– Заело? – поинтересовался старый дядя.
– Да... небось пуговица-то сбоку, а я сам – спереди...
Все засмеялись. А старый дядя по-докторски ощупал Сережу, но как-то очень приятно, и руки у него были теплые, приятные. Потом Сережу одели, и старый дядя сказал другому дяде:
– Николай Владимирович, пройдите, пожалуйста, с этим молодцом в инфекционное отделение и распорядитесь.
Весело попрощавшись со старым дядей и обещав ему непременно сообщить, когда у них в детском саду будет утренник, Сережа выбыл на руках у мамы и рядом с новым дядей. Они прошли по бесконечным коридорам. Успокоившийся было, Сережа вновь взволновался. Он осторожно искоса поглядел на сопровождавшего их с мамой Николая Владимировича и спросил:
– Дядя, а ты – не профессор?
Николай Владимирович, засмеявшись, сказал:
– Нет, я, брат, только ассистент. А когда буду профессором, я тебе дам знать.
– Вот, вот, – обрадовался Сережа. – Ты уж не забудь, скажи, а то я тогда с тобой не буду водиться: небось, профессора-то страшные...
Посмеялись. В общем, этот был, конечно, не такой приветливый, как старый дядя в белых усах, но тоже довольно симпатичный. А главное – не профессор.
Потом пришли в другую белую комнату, где сидела тетя в пенсне. Мама и Николай Владимирович о чем-то стали говорить с этой тетей. Скоро Николай Владимирович ушел. А тетя все поглядывала на Сережу, и Сережа ощутил снова прилив беспокойства.
– Тетя, ты не профессор? – набравшись храбрости, спросил Сережа.
Тетя улыбнулась, повернув голову, сверкнула стеклами пенсне и сказала:
– Нет, я не профессор. Но если ты будешь шалить, то я расскажу профессору!
Сережа поспешил зарыться лицом маме в плечо. Мама погладила его по голове и успокоила:
– Что ты, Сереженька, доктор ведь шутит...
Опять у Сережи несколько отлегло: все-таки не профессор.
Между тем тетя в пенсне говорила маме:
– Сейчас я вызову дежурную фельдшерицу, и мы вашего кавалера пристроим. – Тут она крикнула: – Товарищ Очесова!
И в комнату вошла серьезного вида тетя в халате и в косынке. Она строго посмотрела на всех присутствующих. Прежняя тетя в пенсне что-то ей объяснила, а потом сказала Сережиной маме:
– Ступайте за товарищем Очесовой, гражданка. Она вас проведет.
Мама с Сережей на руках пошла за этой новой тетей в косынке. Скоро они пришли в большую комнату, где стояло много кроватей. Подойдя к одной из кроватей, тетя в косынке откинула одеяло и объявила:
– Мы его поместим здесь. Попрощайтесь и...
Мама крепко прижала к себе Сережу, поцеловала. Не глядя на него, прошептала:
– Ты посиди, Сереженька, я сейчас... я только за газетой.
И мама, так же, не глядя, пошла к двери.
Слезы брызнули из глаз Сережи раньше, чем он понял, что ему хочется плакать.
– Мама, куда ты?! Мама! Ма-ам!!
– Не кричи! – Строго сказала тетя в косынке. – Здесь нельзя плакать. Здесь надо слушаться.
Слезы у Сережи на секунду высохли, он спросил:
– Профессор? Ты – профессор, тетя?
– Никакой я не профессор. Сядь, как следует. Нюша!
– Иду, иду я, – откликнулась еще одна тетя и подошла к кровати. – Чего вам?
На этой тете тоже были халат и косынка. Лицо у нее было очень сердитое. Прежняя тетя уступила ей место подле Сережи, а сама пошла к двери, распорядившись:
– Переодень его. Я сейчас впишу в ведомость и дам заявку сестре-хозяйке.
Сердитая новая тетя придвинулась к Сереже, ворча:
– Переодень, прибери, вынеси... Только все над тобой командуют!
И она стала стаскивать с Сережи его курточку. Левая рука Сережи запуталась в рукаве, тетя сердито дернула. Сережа тихо всхлипнул.
– Чего еще? – огрызнулась тетя. – Здесь, брат, не дома. Поаккуратней кричи!
Сережа ничего не осмелился ответить сердитой тете, он только подумал:
“Вот он – профессор. Попался я к нему в лапы...”
И, облачившись в больничную рубашечку, тихонько прикорнул на твердой подушке. 16.12.2012



Посмотрите также:
Борьба со старением кожи лица
Борьба со старением кожи лица

Если провести опрос среди нашего населения, вряд ли найдешь человека, который бы пожелал...
Оформление комнаты лежачего больного
Оформление комнаты лежачего больного

  Когда обустраивается комната для лежачего больного, во главу угла должны стать два...
Сведение бородавок
Сведение бородавок

Из всех кожных заболеваний бородавки больше всего вызывают брезгливость у окружающих. В то же...
Склеропластика
Склеропластика

Проблема близорукости, или миопии, знакома большому количеству пациентов. Данная патология...
Протезирование метод all-on-4
Протезирование метод all-on-4

  Одним из современных методов протезирования является так называемый метод all-on-4. Он...