Последний дюйм

> Официальный отдел > Позиция медиков > Последний дюйм

Наверное, многие из врачей старшего поколения помнят, какое неизгладимое впечатление в 60-е годы прошлого века произвел фильм с таким названием, снятый по мотивам произведений Сент-Экзюпери. Мужество и благородство, стремление и воля к победе, к достижению цели никого и никогда не оставляют равнодушными. Сильные духом находят созвучное своим убеждениям, слабые – возможность хотя бы на короткое время и иллюзорно побыть в состоянии, недоступном для них в реальности. У каждого в жизни бывает этот очень маленький по протяженности или времени отрезок, который отделяет одно состояние от другого, который необходимо преодолеть, но через который можно пройти только один раз, и только в одном направлении…
Последний дюйм, отделяющий лезвие скальпеля хирурга от кожи пациента… Последний дюйм, отделяющий кончик пера от листа назначений... Последний дюйм, отделяющий руку врача от конверта с купюрами на углу стола... Последний дюйм, за которым либо слава и почет, либо крушение всех надежд… По-разному люди одолевают этот ничтожно малый отрезок времени или пространства: кто нерешительно и медленно, после долгих и мучительных колебаний, кто рывком и в одно мгновение.
Исторически сложилось так, что на рубеже веков и тысячелетий российское здравоохранение приблизилось на один дюйм к той незримой черте, за которой – либо сокрушительное падение в пропасть, либо возвращение к былой славе. Обстоятельства нам не благоприятствовали несколько последних десятилетий. Шло медленное разрушение ранее накопленного ресурсного, интеллектуального и нравственного потенциалов некогда крупнейшей и сильнейшей в мире медицинской школы, возникшей на поле соприкосновения восточной и западной медицины. Перед российскими врачами возникла необходимость принятия решения о вхождении в систему рыночных отношений. Действительно, в развивающейся по суровым законам рыночных экономических отношений стране асинхронное и противоположно направленное движение одной из важнейших сфер могло вызвать только одно – разрушение отрасли и нанесение ощутимого ущерба всей государственной системе. Здоровью населения в конечном счете.
Ответом на этот вызов времени явилось создание Медико-социальной хартии Российской Федерации – договора между обществом и государством, с одной стороны, и медицинской профессией – с другой. Всероссийский Пироговский съезд врачей – профессиональный синклит страны – большинством голосов принял этот документ. И поскольку на автора этих полемических заметок выпала доля за год до окончания прошлого века и в первое полугодие нового готовить проект столь сложного и неоднозначно воспринимаемого документа, который теперь, вобрав в себя множество уточнений и дополнений, стал плодом коллективного разума, позволю себе высказать некоторые суждения о дальнейших действиях, когда Рубикон уже перейден.
Помнится, что некогда, когда решался вопрос о том, быть или не быть Хартии, в защиту трех важнейших позиций мною были применены максимы. Когда оппоненты говорили, что мы, врачи, хотим от общества слишком много, я отвечал: вы хотите от нас большего – сохранения жизни и здоровья. Когда говорили, что для создания такого документа нет необходимых законов, я отвечал: ничто не мешает их принять. Когда приводились аргументы об отсутствии у государства средств для обеспечения всех необходимых мероприятий, я отвечал: как это нет, когда ежегодно вывозится из страны и размещается в зарубежных банках более 20 млрд долларов? Теперь, когда Медико-социальная хартия Российской Федерации – уже не проект, а принятый Всероссийским Пироговским съездом врачей документ, направленный на рассмотрение правительству и в высший законодательный орган страны – Государственную Думу, можно сказать, что мы одолели последний дюйм. Не общество и государство, а мы – врачи. И потому наступает такой период, когда шаг за шагом нам предстоит добиваться воплощения в жизнь тех положений, которые будут определять дальнейшее развитие здравоохранения. Теперь очень важно, чтобы не только мы, но и наши пациенты глубоко осознали, с какой целью врачи пошли по пути развития здравоохранения на договорной основе.
Наша страна отличается от многих других тем, что, не испытывая недостатка в идеях, очень малую толику из них реализует самостоятельно, значительно большую часть “даря” другим странам и народам, а потом у них учится тому, как извлекать пользу для себя из собственного же изобретения. Примеров – множество. Достаточно вспомнить, как, опередив всех с пересадками сердца на несколько десятилетий, мы позволили профессору Демихову коротать последние годы всеми забытым пенсионером в однокомнатной убогой квартирке на окраине Москвы. Можно привести еще более свежий и впечатляющий пример, как мы, первыми прорвавшись в космос, затопили в океанских водах созданную орбитальную станцию, чтобы на долгие годы быть гостями на чужих космических объектах. И еще более трагическую страницу можно привести, как мы, разгромившие чудовищную фашистскую армаду и спасшие половину мира, через много десятилетий долгие годы и с большими жертвами не можем остановить жалкую кучку террористов на крошечном пространстве. Или еще более крупный феномен, когда, насчитывая всего 7% населения планеты, но обладая третью всех ее богатств, по уровню благосостояния населения мы отодвинулись в ряд беднейших стран мира.
Вот и не хочется, чтобы созданная нами Медико-социальная хартия Российской Федерации стала источником для последующих сожалений об упущенных исторических возможностях. Хочется, чтобы она стала, напротив, поворотным моментом в развитии здравоохранения страны. Чтобы позволила российским врачам жить пусть не богаче всех остальных врачей в мире, а так же, как они, достойно.
Я очень часто задумываюсь, в чем основная причина низкой эффективности самых, казалось бы, надежных и правильных планов и намерений в нашей стране. И все больше прихожу к твердому убеждению – в масштабности мышления. Если мы роем каналы, то непременно такие, которые можно различить невооруженным глазом с Луны, а в бинокль – с Марса. Если прокладываем железнодорожные магистрали, то не между, прошу прощения, Тмутараканью и Мухозасидянском, а непременно через половину континента.
Поэтому есть опасения, что многие положения Медико-социальной хартии Российской Федерации мы станем примерять и реализовывать не в отдельных маленьких больничках или поликлиниках в глубинке, а непременно, и только, в масштабах всей матушки-России. И пока не будет на федеральном уровне решен, допустим, “глобальный” вопрос обеспечения здравоохранения стройматериалами, ни одному врачу не придет в голову мысль пойти к такой “маленькой власти”, как депутат сельского районного “законодательного собрания”, и вместе с ним решить такой маленький, но такой важный вопрос, как замена прогнившей доски в щелястом полу врачебной амбулатории…
Да простят меня коллеги за совершенно “крамольное” утверждение, что ужасающая убогость наших лечебно-профилактических учреждений, наши потрясающая бедность и безденежье во многом есть результат неумения и нежелания искать и находить решение простых и маленьких проблем. А эта “мелочь”, накапливаясь, суммируясь, как катящийся с горы снежный ком, набирает в масштабах страны такую массу, такую чудовищную инерцию, такую разрушительную силу, что на преодоление ее, на разгребание завалов действительно требуются несметные денежные средства, особые техника и технологии, огромное время и силы. Так создаются проблемы, перед которыми мы вынуждены отступать.
Меня можно упрекнуть: дескать, все это общие, теоретические рассуждения. Возможно. Но когда мне на рабочем столе негде было рядом со струйным принтером поставить лазерный (кстати, приобретенный не на государством выделенные средства), я не стал писать заявку на больших размеров стол, а нарисовал простейшее устройство из двух листов оргстекла и четырех металлических стоек, которое мой друг на заводе сделал за один день, и поставил принтеры друг над другом. А теперь все спрашивают, где можно приобрести такое замечательное устройство…
Мне представляются неубедительными сетования по поводу фатального отставания нашей медицины и здравоохранения от западных стран. Конечно, мы никогда не обеспечим всех нуждающихся в аорто-коронарном шунтировании, если не будем с каждым больным настойчиво и убедительно работать при появлении первых признаков стенокардии, а еще лучше – до их появления. Вовсе не нужен в каждой сельской больнице электронный микроскоп, чтобы больные с минимальными осложнениями выздоравливали от гриппа. И не требуется сверхдорогих гепатопротекторов, если люди будут знать, сколько алкоголя печень способна вынести без развития дистрофии и цирроза. Вообще не нужно многих ожидаемых нами государственных инвестиций в здравоохранение, если каждому на своем рабочем месте начать с самого малого, требующего не денег, не материалов, а только желания изменить что-то к лучшему, к пользе для пациентов, к удобству для себя. Естественно, не жалея при этом своего времени и сил.
Всегда вспоминаю пример тридцатилетней давности, когда мне довелось быть в городе Джалал-Абаде, в детском туберкулезном санатории у ныне покойного, светлая ему память, замечательного главного врача доктора Бауэра. Он не ждал, когда санаторий подключат к горячему водоснабжению, а приспособил к каждому одноэтажному отделению списанную дезинфекционную камеру, которая исправно служила не только детям, но и обогревала рядом расположенные теплицы, в которых для тех же детей всю зиму выращивались помидоры, огурцы и… розы.
Или свой тоже четвертьвековой давности опыт, когда в областной больнице вместе с завхозом Ховановым на пищевых больничных отходах нам удалось под кодовым названием “лабораторный виварий” вырастить почти двухсотенное стадо кроликов, еще большее поголовье кур, овец и свиней. И еще тогда, до эпохи “социализма с человеческим лицом”, сделать возможным для врача в назначениях больным писать: “свежий куриный бульон”, “котлеты из крольчатины”. Правда, мне всегда вспоминается и тот черный день, когда высокое партийное начальство заставило всю эту живность в один день уничтожить, а нас с завхозом – оправдываться в чистоте наших помыслов и в отсутствии корысти…
Или как в заброшенной древней соляной штольне практически на одном энтузиазме и без особых затрат нами была создана подземная больница для лечения больных бронхиальной астмой, которая и сейчас функционирует, принося своим новым хозяевам, не имеющим никакого отношения к медицине, немалые дивиденды. Правда, при этом также вспоминается, как бесславно погибло письмо к Лужкову с предложением под такой же объект приспособить рядом с Москвой расположенные катакомбы, в которых ежегодно от голода и переохлаждения гибнет несколько “юных спелеологов”, не нашедших выхода из многокилометровых подземных лабиринтов…
Все это привожу лишь как малую часть тех аргументов, которые имею, чтобы отвести от себя упреки в умозрительности и теоретичности своих рассуждений. Я действительно считаю, что 600 000 врачей в России – это тот потенциал, который может многое изменить даже без дополнительных инвестиций, а при наличии оных – в состоянии восстановить былую славу российской медицинской школы. Для этого врачу требуется прежде всего изменить собственное мышление. Врач – это не тот, кто лечит. Врач – это тот, кто своими прежде всего организационными и просветительными действиями сокращает потребность людей в лечении. И лечит тех, у кого ему не удалось предотвратить заболевание. Это не новое мышление. Это основательно забытый принцип, который был сформулирован нашими замечательными предшественниками в период расцвета земской медицины в России. Для того чтобы в этом убедиться, вовсе не следует рыться в пыльных архивах, а достаточно снять с книжной полки любой томик Чехова или Вересаева и там увидеть такое множество свежих идей, которые остаются нереализованными уже второе столетие!
А вся причина, на мой взгляд, заключена в том, что долгие годы деятельностью врача управляли чиновники, которые, возможно, очень хорошо разбираются в планировании и осуществлении “глобальных” мероприятий и масштабных проектов на одной седьмой части земной суши, но ни черта, простите, не смыслят в ничтожно маленьких делах, возникающих в теснейшем пространстве между врачом и пациентом, но из которых в конечном счете и вырастают те самые глобальные проблемы. И вся надежда на будущее у меня лично заключается только в том, что набирающее силу врачебное самоуправление позволит преодолеть “последний дюйм” от безразличия и апатии к целенаправленному и каждодневному осуществлению маленьких, но конкретных дел каждым врачом. Независимо от ученых степеней и научных званий, от занимаемых должностей и обязательно присутствующих при этом всяческих больших и малых, но, как показывает практика, преодолимых трудностей.
И поэтому, когда вновь и вновь звучит извечный российский риторический и сакраментальный вопрос “что делать?”, мне очень хочется посмотреть в глаза каждому, лукаво его задающему, и ответить: преодолей свой последний дюйм, если служишь, или честно уйди, чтобы не мешать другим. Возможно, это как-то удалось выразить и в Медико-социальной хартии Российской Федерации, к разработке которой мне довелось иметь непосредственное отношение не только как теоретику, но и как врачу-практику.

Профессор Г. КОМАРОВ,
главный редактор “Врачебной
Газеты”, вице-президент РМА,
Заслуженный врач России 16.12.2012



Посмотрите также:
Медицинский документ для любой спортивной секции
Медицинский документ для любой спортивной секции

Посещение спортивных секций и медицина Говорить о том, насколько полезен человеку спорт,...
Беременность и лишний вес
Беременность и лишний вес

  Беременность – это настоящий марафон и испытание для женщины. И, после того, как...
Покупка ингалятора для себя или своих близких
Покупка ингалятора для себя или своих близких

 Приход осени всегда сопровождается появлением простудных заболеваний, вызванных холодом,...
Пластические операции носа
Пластические операции носа

Чтобы сформировать эстетичную форму носа, а так же восстановить полноценность дыхания носом,...
Первые месяцы жизни грудного малыша
Первые месяцы жизни грудного малыша

  Первые месяцы жизни грудного малыша считаются одними из наиболее сложных для его...